Бастион (прототип) (СИ) - Страница 49


К оглавлению

49

- А это уже не мне решать, - горько улыбнулся он и, встав, направился к двери. Уже на пороге он остановился и, не оборачиваясь, тихо добавил: - Просто ее мать сказала еще кое-что. "За Рыцарем придет и твоя смерть, любимый". Скоро меня не станет и, я надеюсь, ты о ней позаботишься...

Дверь за трактирщиком закрылась.


Глава 14. Об особенностях проклятий



Той ночью я... я сбежал.

У меня очень чуткий слух и я прекрасно слышал, как Яванна плачет в комнате этажом ниже. Отец долго рассказывал ей о матери, о ее даре, о тех силах, что спали в этой девочке. А потом рассказал и о последней части пророчества, которое предвещало его смерть.

Открыв окно, я выпрыгнул на улицу и тенью пронесся по ночным улицам, стремясь покинуть город как можно быстрее. И дело было не только в разрывающем сердце детском плаче, но и проснувшемся голоде - я чувствовал, что еще немного и начну воспринимать окружающих только как сочные куски свежего мяса...

Пришел в себя, свернувшись под кустом в какой-то небольшой рощице на берегу реки. Было уже далеко за полночь и скоро должны были начаться предрассветные сумерки. Рядом со мной лежала полусъеденная туша какой-то волкоподобной зверюги, а моя одежда... от нее остались очень красочные лохмотья.

- Прим, напомни мне в следующий раз раздеться, - проворчал я, привычно сканируя организм магией.

"Принято", - прошуршало на краю сознания. - "Далеко забрался. Советую поспешить".

- Угу, только быстро кровь смою, - согласился я, заканчивая проверку. - Повезло что река рядом.

Приводя свой внешний вид хотя бы в относительный порядок, я размышлял. Кожа на правой руке почернела до запястья, а вены под ней ярко выделялись легким алым свечением. По прочности эта черная кожа приближалась к хорошей стали, а когти - спокойно эту сталь могли пробить. Левая рука восстановилась до запястья, но отросший кусок предплечья тоже представлял собой черную плоть с алыми венами. Остальные изменения были не столь броские, но не менее настораживающие - у меня слегка заострились кончики ушей и волосы стали какими-то жесткими. Такое чувство, что вместо обычных волос из моей головы теперь торчит тонкая проволока.

- Вопрос перчаток становится актуаленкак никогда, - пробормотал я, высушивая остатки одежды.

Сапоги я где-то потерял, а рубашка была изодрана до состояния половой тряпки. От брюк уцелела только верхняя половина - все, что ниже колен превратилось в оборванные грязные полосы. Вздохнув, я пустил останки рубашки на шарф.

Вот в таком виде я и забрался в окно своей комнаты уже перед самым рассветом.

- Кажется, где-то мы такое уже проходили... - прошептал я, встречаясь взглядом с парой сине-зеленых глаз, опухших и покрасневших от слез и бессонницы. - Ну и что ты тут делаешь?

- Тебя жду, - буркнула Яванна, нахохлившись на диване как маленькая птаха. На столе стояла небольшая лампа, едва освещавшая комнату. - Где тебя всю ночь носило? Да еще и в таком виде.

- Охотился, - честно признался я.

- И как? Много поймал? - заметно напрягшись, поинтересовалась она.

- Какую-то зверюгу у реки загрыз, - оскалился я. - Ты мне лучше скажи, чего это ты в мой номер посреди ночи пробралась?

- От отца сбежала, - буркнула она, снова надувшись. - Тут он меня в последнюю очередь искать будет.

Чертыхнувшись, я махнул на нее рукой и пошел в спальню переодеваться... или, скорее, одеваться. Рубашка, целые брюки, сапоги, куртка, пояс с мечом и кинжалом, нормальный шарф - мой привычный внешний вид восстановлен. Задумчиво посмотрев на черную лапу, я вздохнул и пошел обратно к Яве.

- А тебе, потеряшка, не пора уже "найтись", а? А то и отец волнуется, и мне кто будет завтрак соображать? Я, конечно, сожрал кучу мяса, но все равно почему-то голоден.


Весь день я предавался блаженному безделью. Харкус обещал, что к вечеру приедет тот самый его знакомый чароплет, так что мне оставалось только сидеть и ждать. И, если честно, я ловил настоящий кайф от того, что мне не нужно было никуда ехать, никого спасать, что-то выяснять и так далее. Мне можно было просто лежать на диванчике, периодически переругиваться с самозваной совестью в лице маленькой жучихи и дрыхнуть...

Раздался стук в дверь. Встрепенувшись, я пошел открывать.

На пороге оказалась целая делегация - Ява, седой старичок лет пятидесяти и эльф.

Старичок был одет в длинную мантию с капюшоном, из-под которой выглядывали носки черных кожаный сапог. Из-под наброшенного глубокого капюшона на меня смотрели внимательные зеленые глаза, слегка светящиеся в полумраке. В руках у него был длинный узловатый посох с навершием из большого изумрудного камня.

Эльф по колоритности не отставал от своего спутника. Сама по себе одежда была довольно обычной -легкий костюм из плотной ткани темно-зеленого цвета и коричневый с зелеными разводами плащ с капюшоном. Однако в глаза бросались отдельные специфические детали: высокие сапоги и длинные перчатки, покрытые мелкой зеленой чешуей, и обвившая левую руку ветка с несколькими зеленеющими листочками. На широком коричневом поясе у эльфа висела небольшая сумка и ряд бутыльков с весьма подозрительными жидкостями. Внешность длинноухого тоже сильно выделялась: коричневатого цвета кожа, заостренные черты лица, кроваво-красные глаза с огромной радужкой, длинные серые волосы, собранные в хвост черной лентой, и замысловатые узорчатые татуировки на щеках и лбу.

- Ролусар Хар-Дан, "изумрудный" маг Академии Магии Чагоры, - представился старик. - А это Мин-Чо Фа Тарр, мой давний друг и помощник.

49